Вс, 27 Сентября, 2020
Липецк: +10° $ 75.03 88.96

Он служил в девятой роте

Сергей Литаврин | 26.12.2019 01:15:00
Он служил в девятой роте

Фото Сергея Литаврина

О героической 9-й роте, элитном подразделении 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка, наши современники узнали благодаря блокбастеру Федора Бондарчука. Однако мало кому известно, что «девятка» с самого начала Афганской войны являлась отборной ротой, которой поручались самые ответственные боевые задания. Свое боевое крещение на афганской земле она получила ровно 40 лет назад – 27 декабря 1979 года, помогая спецподразделению «Альфа» при штурме президентского дворца Тадж-Бек.

Мечтали о флоте, а стали десантниками

В тот же год началась служба будущих воинов-афганцев – уроженцев поселка Лески Краснинского района, братьев-близнецов Сальниковых. Их армейский путь был определен сразу – воздушно-десантные войска.

– Мы с братом хотели служить на флоте, уж очень нам нравилась морская форма, – вспоминает Юрий Алексеевич. – Но военком, узнав, что мы, когда учились в ПТУ, начали заниматься парашютным спортом и совершили по три прыжка, сказал: «Никакого флота, только ВДВ».

Направили в Литву, в Гайджанайский учебный центр ВДВ. Через полгода в качестве механиков-водителей БМД братья получили назначение в 104 парашютно-десантный полк знаменитой Псковской дивизии. Хоть и нелегка служба десантника, но братьям она пришлась по душе. Решили остаться на сверхсрочную. И вновь Литва, только теперь школа прапорщиков. Вернувшись в дивизию, Сальниковы уже знали, что попадут в Афганистан. Осенью 1981 года их вызвал комдив Георгий Шпак (будущий командующий ВДВ) и приказал готовиться в командировку в ДРА. 30 мая 1982 года братья оказались в Баграме, в 345 отдельном парашютно-десантном полку, которым, кстати, командовал будущий министр обороны Павел Грачев. Сергея распределили в восьмую роту, а Юрий попал в ту самую 9-ю роту.

Над Баграмом горы высокие

Баграм был плацдармом, который обеспечивал прием транспортных самолетов с техникой, продовольствием и личным составом. Еще в полете братья поняли, что попали в пекло. Вертолеты, на которых летели новобранцы, обстреляли из какого-то разрушенного кишлака. К счастью, серьезных повреждений не было, и все добрались благополучно.

– Первое, что мы услышали от командиров: «без автомата нельзя выходить, даже в сортир», – вспоминает Юрий Алексеевич. – Днем жители кишлаков мирно пасли овец, а по ночам нас обстреливали.

Свое первое боевое задание Сальников помнит до сих пор. На следующий день после прибытия ему была поставлена задача – восстановить поврежденные БМД. В боевой обстановке, в полевых условиях да еще вручную – это сделать казалось было нереально. Но Юрий справился, и машины еще послужили.

И завертелись боевые будни. Самые большие проблемы советским и афганским вой-скам в этом районе создавала группировка Ахмад Шаха Масуда, контролировавшая Панджшерское ущелье в 100 километрах к северо-востоку от Кабула и являвшаяся сильнейшей угрозой трассе, по которой шло основное снабжение частей 40-й армии с советской территории.

– Немало наших парней погибло и было искалечено на этой земле, – говорит Юрий Сальников. – Недаром в одной из популярных самодеятельных песен есть такие слова: «Тот, кто ни разу не был в Баграме, кто не встречал с автоматом рассвет, пусть же он нам не завидует с вами: нет, ничего здесь хорошего нет». И припев той песни: «А над Баграмом горы высокие, каменный нас окружает мешок. А над Баграмом, совсем недалекие, солнце в зените, пыль да песок». И, действительно, вокруг высокие горы со снежными вершинами и впечатление такое, что находишься на дне глубокой ямы.

Много задач было у роты, в том числе охрана автоколонн и бензовозов. В одном из походов в сторону туннеля на Саланг БТР-70 под командованием прапорщика Сальникова отстал от колонны и попал в огневые клещи.

– Мы замыкали колонну, – рассказал Юрий Алексеевич. – Я был на связи с комполка. Как только проходим поворот, докладываю: «Я – «замок», поворот прошли». И тут что-то случилось с мотором. Колонна уходит, а мы отстали. А по нам из кишлака начали обстрел из гранатомета. Сам сел за руль и вывел БТР из-под обстрела. Когда догнали своих, все очень удивились, что мы остались живы.

За этот подвиг Юрия наградили медалью «За отвагу».

Памятен еще один поход, когда Сальников также едва избежал смерти. На границе с Пакистаном десантникам пришлось драться с наемниками и регулярными частями пакистанской армии. Их экипаж подорвался на мине. Юрия и еще одного солдата спасло то, что они находились на «броне». Остальные погибли.

– Меня выкинуло взрывной волной, летел, кувыркаясь, метров 15, – вспоминает Сальников. – Контузия, ранение в ногу, бедро до сих пор ничего не чувствует. Но больше всего досталось руке. Множество и открытых, и закрытых переломов. Отправили в госпиталь в Баграм. Операцию делал молодой врач, причем без анестезии. У них не оказалось обезболивающих. Меня держали четверо. Но что-то сделали не так. В Кабуле седой полковник меня осмотрел, сделали рентген, и – новая операция.

Долечивался Юрий уже в Союзе, в госпитале под Свердловском. А потом снова Афганистан. За два года в Афгане наш герой служил под командованием известных на всю страну военных, таких как Александр Лебедь, Павел Грачев, Валерий Востротин (командир 9 роты во время штурма Тадж-Бек). Вернулся в родную Псковскую дивизию в середине 1984 года. За плечами воина около 90 боевых походов. А у 9-й роты впереди знаменитый бой 7-8 января 1988 года за высоту 3234, ставший легендой Афганской войны.

В «Черном тюльпане» возвращались ребятишки домой

Афган долго еще не отпускал Юрия. По ночам снились его погибшие товарищи – молодые ребята, у которых вся жизнь была впереди.

– Помню, однажды нашли в виноградники тела двух наших солдат, – рассказывает Сальников. – Одному духи отрезали голову, а другого подвесили на дерево и с живого содрали кожу. Видел, как за пару секунд черный как смоль парень стал седым. Он наступил на так называемую «выпрыгивающую» мину, она взлетела, но почему-то не взорвалась. Парню повезло, он остался жив, только поседел. Или вот еще случай, который произошел на моих глазах. Саперы разминировали дорогу, а мины складывали в рюкзак за спиной. Потом сели в БТР. Но, похоже, не все мины обезвредили. Только тронулись, произошел взрыв огромной силы. Даже БТР в клочья. Потом всей ротой собирали куски тел, то, что осталось от ребят. Как такое забудешь.

Не менее памятно для Юрия Алексеевича и то, как он сопровождал «груз-200». Прилетели они в Уфу на транспортном самолете Ан-12, который солдаты называли «Черный тюльпан». Привезли с военкомом цинковый гроб в селение, где жили родители парня. Добравшись до дома погибшего, они столкнулись с разгневанной толпой. Женщины визжали: «Кого вы нам привезли? Где наш мальчик?» А отец взял топор и решил вскрыть гроб, хотя на нем было написано «Не вскрывать».

– Я подумал, ну все, мне конец. Ведь в гробу были только два пальца да полчерепа солдата. Остальное песок, который насыпали для веса, – вспоминает Сальников. – Помог один парень, который ранее служил в Афганистане. Он подошел, спросил, что там, а когда узнал, помог мне добраться до электрички. Не знаю, что было бы со мной, если бы остался. И не знаю, что было с родителями, когда они увидели содержимое гроба.

«Афганистан болит в моей душе»

После Афгана еще не раз был в «горячих точках». В разных частях разваливавшегося СССР постоянно возникали межнациональные конфликты, на «тушение» которых бросали десантников. Наводили конституционный порядок в Киргизии, Ферганской долине, Баку. Отслужив 14 лет, Юрий Сальников вернулся в родной поселок Лески, где сейчас и живет. Вспоминать службу в Афганистане он не любит. Но никогда не отказывается встретиться с учениками местной школы на уроках мужества, линейках и рассказать им о воинском братстве, о солдатах, которые честно выполняли свой долг.

– Афганистан до сих пор болит в моей душе. Но это часть нашей истории, о которой подрастающее поколение должно знать правду. И чтобы ни говорили про ту войну, в Афганистане мы защищали свою Родину, – отметил Юрий Сальников.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных