Пн, 18 Февраля, 2019
Липецк: -2° $ 66.70 75.25

К очередной Октябрьской годовщине,

Алексей КОЛЯДОВ, член Союза российских писателей, журналист с пятидесятилетним стажем | 05.11.2015

- Еще нередко можно услышать кое от кого:

– Жили мы при советской власти – не то, что сейчас: в справедливости. Нужды не знали и в будущем были уверены!

Может быть. А вот мои детские впечатления о той поре.

Просыпаюсь от резкого крика, открываю глаза и зажмуриваюсь от жаркого солнца: узенькая кроватка моя впритык к окну, глядящему точно на восток. Продираю глаза и взглядываю на скрипучее родительское ложе напротив: есть ли там кто? Оно застелено. В нашем жилье, половину которого занимают голландка и две кровати, пусто, и я понимаю: источник крика на улице. Натягиваю штанишки и – на волю, посмотреть, что случилось.

Сбегаю по деревянным ступенькам крыльца, прилепленного сбоку к нашему деревянному пятистенку (в другой его половинке живут после раздела с молодыми дедушка с бабушкой), и сразу замечаю толпу перед избушкой Кати Вековухи. Так зовут в деревне дряхлую и согнутую в три погибели старушонку, живущую со своей столь же малого роста и почти такого же почтенного возраста дочкой. Крохотная избушка их – старенькая, как они, и скособоченная, крыта соломой, прогнившим кульком свисающей над единственным, почти игрушечным окошком и низенькой почернелой дверью.

Присоединяюсь к толпе (в ней люди ведут себя по-разному: кто-то негодует, кто-то смеется) и во все глаза смотрю на открывающуюся во дворике Вековухи картину. В центре – подтянутый молодой мужчина с планшеткой на боку. Мы его хорошо знаем: он живет на верхнем конце нашего планта (так по-деревенски зовется линия домов, идущая от реки к лесу) и за глаза всеми зовется по его должности в налоговом районном органе Агентом. Он держит за рога такую же неказистую, как ее хозяйка, коровенку, не желающую выходить из столь же ветхого, как дом, хлева. Торчат лишь голова и часть туловища.

– Поддай ей в зад! – предлагает кому-то Агент, и коровенка, содрогнувшись от удара, показывается вся на свет.

За ней из хлева выходит такой же молодцеватый, как Агент, мужчина с офицерской выправкой. Он тоже наш, деревенский. У его семьи большой, просторный дом по соседству с Катиной избушкой.

Работает сосед Вековухи секретарем сельсовета в Ямбирно – большом селе в трех километрах от нашей Лесной Слободы.

– Ну все, забираем! – кричит он Агенту, и тот согласно кивает головой.

Вековуха при этих словах заливается слезами и бросается к корове, от которой ее отталкивает Агент.

– Околеем без нее! Только и кормимся молочком! – бабушка свободной рукой гладит спинку буренки и, погрозив Агенту клюкой, на которую только что опиралась, падает. Пытается встать, снова валится на землю, причитая: – Больно! Больно-то как!

К матери с ревом бросается из хлева дочка Варя:

– Да кто тебя?

Обращаясь к окружающим, кричит:

– Что же вы стоите как столбы?

Кто-то из толпы подбегает и вместе с Варей поднимает Вековуху. Та опирается на поданную кем-то клюку и, смахивая ладонью слезы, наблюдает, как Агент с Секретарем накидывают на шею корове веревку. Но уводить не спешат. Пошептались с подъехавшим на телеге к толпе мужиком начальственного вида – председателем нашего колхоза «Путь к коммунизму», которого и мы, пацаны, и многие взрослые меж собой называем Козлом, и передают конец веревки Варе, о чем-то униженно упрашивающей Секретаря и Козла.

Агент отходит в сторонку от своих подельников, победительно смотрит на деревенских, в том числе на мрачно курящего в сторонке моего отца, инвалида Великой Отечественной войны, и произносит перед собравшимися короткую речь:

– Вот что бывает с теми, кто не платит налоги! Сегодня мы даем им, – жест в сторону Вари и Вековухи, – отсрочку. Сейчас июнь. Не заплатят к августу – сведем корову со двора. А пока пусть выгоняют ее в стадо, набирать молока. Государство у нас доброе, дает людям возможность заработать и выполнить перед ним свой долг…

Люди молча расходятся. Мы с отцом тоже идем домой.

– Пап, как же так? – спрашиваю я. – У нас ведь Советская власть?

– Советская! – сплевывает отец.

И я, девятилетний, не раз слышавший от нашего однорукого школьного директора Егора Федоровича Зоткина, учившего сразу четыре класса в одной комнате, что у нас самая справедливая в мире Cоветская власть и самая счастливая жизнь народа, больше ничего не спрашивал у отца. Мал-то мал, а уже успел кое-что испытать и до этого случая, чтобы начать полегоньку соображать и не обольщаться школьными байками.

Впрочем, сегодня в роли Козлов, Агентов и Секретарей успешно выступают многочисленные коллекторские агентства. И так же, как в минувшие года, нет на них никакой управы.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных